Приличные люди - Издательский дом "Утро вечера мудренее"

Приличные люди

Творчество

Вереница лип тянется от бывшего барского сада до моего дома и дальше, по краю деревни, обозначая старую липовую аллею. Липы огромные, в пору их цветения по деревне стоит медовый дух и слышно ровное гудение пчел. Барского дома давно нет, но, бродя в его окрестностях по изумрудной мураве, я всегда пытаюсь представить, каким был этот дом, какие люди здесь жили, и мне хочется хоть на несколько минут оказаться в том таинственном времени.

За деревней - поле, накрытое хрустальным колпаком светло-голубого неба, его окаймляют темной зеленью ровные края лесов. Внизу, под обрывом - река. В таком чудном месте и стоит мой маленький домик, доставшийся мне от бабушки. Теперь уже никто из нас не решится перестроить его в современную дачу. Тем не менее современные идеи время от времени посещают наши головы.

Я живу и благоденствую на даче каждый июль. Целый месяц здорового сна, цветочных ароматов и речного ветра, сумасшедшее цветение душистого табака и душистого горошка... Даже в сильный или затяжной дождь, даже в сильную грозу здесь - благодать и красота. Прогулки по лесу, купание, а вечером - торжественный ужин: в беседке с видом на закат я сижу со стаканом парного молока в одной руке, с крепко посоленным ломтем ржаного хлеба и зубчиками чеснока - в другой. Слева - черная собака, справа - белый кот. Сидим, любуемся закатом.

В один из таких благословенных вечеров на дачу заехал брат.

- Привет, родная. У тебя здесь рай. Не хватает только одного.

Я насторожилась:

- Чего это нам не хватает?

- Бассейна.

Оказалось, что на недавней встрече родственников было решено купить большую голубую чашу бассейна, а в мою задачу входила подготовка котлована под чашу.

"Все, - подумала я, - мой покой кончился".

Проводив брата, я дошла до дома дальнего родственника и попросила его организовать работу.

- Не вопрос! Сделаем в лучшем виде! - веселый дядя Саша обнял меня за плечи, - сама-то как?

Рабочих я ждала на следующий день с утра. Теплый ветер развевал волосы, перехваченные голубой ленточкой, чай был крепок и ароматен. Красивой барыней я сидела на красивой террасе в окружении цветов и в ожидании своих поденных работников.

Ровно в десять появился веселый дядя Саша:

- Все о'кей, мы пришли. Налей чайку.

- А где же рабочие? - спросила я, ожидая увидеть за его спиной стройную команду с лопатами и чуть ли не в спецодежде.

- Да вон, следом идут.

Увидев первого появившегося из-за угла "работника", я подавилась чаем. Остальных рассматривала с ужасом уже сквозь кашель и слезы. На фоне моих клумб все они выглядели колоритными до предела. Театральный гример с самой буйной фантазией не смог бы добиться в своей работе таких потрясающих результатов, создавая эту живописную группу. Такие группы создает сама жизнь, великий гример и фантаст.

Неопределенного возраста, давно и сильно пьющие, но еще крепкие мужики скромно стояли в сторонке. Одеждой им служили сомнительных расцветок вещи, сами по себе одеждой давно уже не являющиеся. К тому же не иначе как вчера они выясняли отношения - лица у всех были раскрашены синяками и ссадинами, волосы стояли дыбом или висели до плеч паклей.

В принципе надо было испугаться. Я собралась с силами и решила иметь дело только с дядей Сашей как с бригадиром:

- Ты где их взял?

- А что? Нормальные мужики! Да все нормально будет!

Живописная группа зашевелилась, послышался невнятный говорок с непременной матерщиной.

- Дядь Саш, а разговаривать они матом будут?

- А что такого?

- У меня с этим проблема. Здесь никто не ругается. Здесь только приличные люди бывают!

- Понял. Сделаем.

Через несколько минут мужики уже работали, редко переговариваясь, сопели, но не матерились. Только раз сам бригадир не сдержался на рослого парня:

- Какого хе... - он оглянулся в мою сторону, - каким образом ты это делаешь?

Шум автомобильного мотора нарушил нашу идеалистическую тишину. Я заинтересованно прислушалась. Машина подъехала явно к моей калитке. Но я никого не ждала...

Выйдя навстречу, я увидела буквально вываливающихся из салона "Опеля" моих приятелей - Наташу и Славика. Сказать, что они были пьяны, значит сказать, что их машина - самокат. Они были пьяными "в стельку".

- Наташа-а-а... - только и вымолвила я, - вы откуда?

Хмельная, но красивая, как кукла, в ярком сарафане Наташка хихикнула и упала мне на плечи:

- Малявка, я тебя люблю. Мы тут... недалеко... у знакомых зависаем... такая компания, я тебе сейчас расскажу... - по мере повествования Наташка так резко увеличила количество нехороших слов и силу голоса, что, глядя на нее, с азартом включился в разговор и Славка. Я не выдержала:

- Да не орите вы! У меня тут люди работают!

Впрочем, объяснять им, в какой я сейчас оказалась ситуации, было бесполезно. Мои ребятки резвились вовсю, ничего вокруг не видя. Как они не въехали на своем "Опеле" в первую же березу, оставалось загадкой. Обычно спокойные, сегодня они просто свихнулись.

Чтобы отправить их восвояси, пришлось "добавить" с ними прямо на террасе, на глазах у всей бригады. Я старалась не смотреть в ту сторону. Не знаю, что подумали про меня мужики, но, отправив друзей и рассчитываясь с бригадиром, я все-таки извинилась перед всеми за моих "приличных людей".

Насыщенный день подходил к концу, когда пришла строгая соседка и почему-то спросила, как чувствует себя моя собака. Я посмотрела на своего рослого ротвейлера чешских кровей.

- Да нормально...

- Я боюсь, чтобы ему не было плохо, - соседка была серьезна.

Выяснилось, что, ускользнув из зоны моего внимания, пес пробрался на соседскую дачу и съел несколько килограммов сырого замаринованного шашлыка. Было ли ему плохо? Нет, ему было очень хорошо, если не считать пары ничего не значащих для его толстого зада пинков, отвешенных за испорченные соседские отношения.

- ... ... ... - сказала я ему, припомнив виртуозные четырнадцатиэтажные выражения моей мамы, использованные ею дважды в жизни в двух острейших ситуациях.

Пастельный закат занял полнеба, я в который раз подумала, что таких оттенков не передать никакими красками ни на бумаге, ни на полотне, и, позвав собаку, пошла, на сон грядущий, оценивать проделанную за день работу.

Вокруг благоухали белые звездочки табака, и желтая эшшольция, цветок, снимающий уныние, улыбалась мне, почти прикрыв свои яркие глазки.

Людмила Баранова